на главную | написать письмо
Новости
Бесплатно скачать книги
23.04.2008
"Лунный воин", "Мой друг бессмертный", "Малышка и Карлссон (1 и 2)", "Князь тишины", "Дракон мелового периода" - все эти книги можно теперь бесплатно скачать с моего сайта.

Новые книги
22.04.2008
Вышли в свет сразу две мои новые книги! "Громовая жемчужина" и детская повесть о приключениях Глюкозы. Сдана в печать еще одна книга - "Мельница желаний".

ЛитАкадемия
20.11.2007
Вниманию тех, кто собирается стать писателем, но не знает, как это сделать. www. litacademia.ru - сетевой литературный университет, ...


читать все новости...
 
 
 
 
hhhh    
  • Эрмитажная сказочка (для внутреннего употребления, под грифом «секретно»).
    Когда-то, не так уж давно, поехали два добрых молодца,  сотрудника Государственного Эрмитажа, на таможню в Пулково-2, получать экспонат, вернувшийся со всемирной выставки «Путями древних духов», что в музее Метрополитан города Нью-Йорка. Звали сотрудников Сеня С-в и Коленька З-ский. Сеня был мэнээс  отдела Искусства Востока, юноша честолюбивый и амбициозный, но в корпоративных интригах неискушенный, а потому постоянно направляемый на работу нудную, малопочетную и материально ответственную. Коленька же был  лаборант, за заслуги предков приписанный к отделу учета, сотрудник музея в третьем поколении и полный раздолбай.

    Получали они на таможне не что-нибудь, а уникальный артефакт: шаманский нагрудник из человечьей кожи с костяными висюльками и таинственными иероглифами, напоминающий дамскую пелерину эпохи модерна. Артефакт лежал в металлическом кейсе площадью один квадратный метр, огнеупорном, непробиваемом, закрытым на кодовый замок, шифр которого был известен только хранителю экспоната, старшему научному сотруднику отдела Искусства Востока Серафиму Панихидину.

    Успешно вырвав экспонат из алчных таможенных лап за какие-то  шесть-семь часов, Сеня с Коленькой  собрались было возвращаться в Эрмитаж, но  вот незадача - на Пулковское шоссе их пикап угодил в ДТП.  И всего-то поцарапали крыло какому-то деду – дачнику, однако беды это принесло неисчислимые. Пока шофер пикапа разбирался с дедом, Сеня и Коленька, прихватив с собой для надежности кейс с первобытной мантильей, отправились в ближайший пивбар ждать конца разборок.

    Что там потом произошло, толком никто объяснить не смог, хотя свидетелей было хоть отбавляй; словом, когда часа через два шофер пришел за коллегами по музею, он обнаружил только Сеню, который тихо дремал в блюде с фисташковой шелухой. На полу валялся огнеупорный непробиваемый кейс – пустой, с оторванной крышкой.  Его омерзительное содержимое вместе с Коленькой бесследно исчезло. Когда Сеню привели в чувство, он долго не мог отличить сон от яви.  Смутно вспоминалось, что после пятой кружки он на спор открыл вилкой ящик с экспонатом; что еще через полторы кружки Коленька напялил  нагрудник на себя, гордо подбоченился и исчез, и больше его не видел никто: ни Сеня, ни официантки, ни посетители. Просто как в воздухе растворился.

    Коленьку искали до шести часов вечера. В четыре Сеня начал рвать на себе волосы. В пять в вырванных прядях появилась седина. Без пяти шесть несчастный мэнээс набрал телефон Серафима Панихидина и загробным голосом сообщил о пропаже экспоната. В трубке долго молчали (Сеня так и представил, как Панихидин оседает на пол с инфарктом), а потом раздалось шипение: «Через пятнадцать минут у меня, ты, проклятый ..!» и еще много разных занятных слов.

    Шеф встретил Сеню полным перечнем последствий его чудовищного, непростительного разгильдяйства. Немедленное увольнение; уголовное дело (кража национального достояния, физическое устранение свидетеля); выплата до конца жизни стоимости нагрудника, которая выражалась шестизначной цифрой в валюте… Сеня в отчаянии выразил желание немедленно сделать себе харакири, на что Панихидин хищно ответил: «А-а-а, легко отделаться хочешь?! Нет-с, не выйдет!»  Единственное, что могло спасти Сенины жизнь и честь – успешные поиски нагрудника, да уж кстати и Коленьки, поскольку он тоже представлял некоторую ценность как последний представитель славной трудовой династии Н - ских. Срок на поиски был дан аж полтора дня – до завтрашнего вечера.

                     Сеня прибежал домой и принялся названивать Коленькиным родителям, друзьям и знакомым, надеясь в душе, что раздолбай проспится и найдется сам. Но к утру следующего дня его надежды рухнули. Коля домой ночевать не приходил, на работу тоже не явился. «Это конец», – мрачно думал Сеня, сидя на своем рабочем месте в Малом Эрмитаже и листая справочник «Желтые страницы» в поисках разделов «вытрезвители» и «морги». К обеду ни в одном из указанных заведений Коленька обнаружен не был. Сеня так глубоко погрузился в мрачные думы, что даже и не заметил, что его теребит за рукав маленькая лаборантка Ася, похожая на собачку чихуахуа.

    Ты, говорят, Кольку с утра искал?

    Сеня посмотрел на нее мутным взором, мысленно продолжая прикидывать, за сколько сотен лет ему удастся покрыть из своей зарплаты стоимость проклятого нагрудника.

     - А сходи к моей бабушке, -  сострадательно глядя на него, предложила Ася. -  У меня бабушка  -  старейший сотрудник Эрмитажа, она все про всех знает. Вдруг что путное подскажет?

     - Ну и где она сидит, твоя бабушка? -  уныло спросил Сеня, ни на что особо не надеясь.

     - Пойдешь сначала через лоджии Рафаэля, потом направо, потом еще раз направо, потом три раза налево,  окажешься в стеклянном зале, где золотой павлин по средам поет. Увидишь мраморную резную лестницу, поднимешься по ней на висячую галерею и увидишь малю-у-усенькую дверцу…

     - Так твоя бабушка -  та самая хранительница гобеленов? -  изумился Сеня. – Которую никто живьем не видел?  С фамилией из трех букв?

     -  У нее не только фамилия, у нее и имя из трех букв, -  гордо сказала Ася. -  И отчество тоже.

     - Аська, но ведь на ту галерею запрещено подниматься! Она -  тоже экспонат!

     - Ну не знаю, - пожала плечами Ася. – Уж исхитрись как-нибудь.

    Через двадцать минут в стеклянном зале раздались страшные механические вопли, скрежет и колокольный звон. Это в неурочный час заработали часы с павлином. Хранители, охрана сбежались к часам, пытаясь их выключить. Из соседних залов потекли толпы восхищенных посетителей.  В суматохе никто не заметил, как Сеня незаметно проскользнул на хрупкую золоченую галерею, от всей души молясь, чтобы она под ним не обвалилась, и без помех добрался до заповедной двери.

    Асина бабушка оказалась маленькой старушкой, похожей на толстенькую седую собачку чихуахуа.

     - Внучка мне уж позвонила, -  проскрипела она. – ну, выкладывай, в чем твоя беда.

    Выслушав Сенин печальный рассказ, старушка призадумалась.

     - Нет, дружок, - с сожалением сказала она. – Я тебе в этом деле не помощник. Дело-то пахнет жареным! А мне еще внучку на ноги поднимать, да и  сама, опять же, не пожила…

     - Но что мне делать?! – возопил Сеня. – Мне же сегодня вечером каюк!

     - Могу посоветовать только одно. Пойди-ка ты, дружок, в античный отдел, в греческие залы. Есть там такое место, где никто обратную дорогу найти не может.  Когда поймешь, что потерялся, громко крикни: «Заткнись!»

     - Как «заткнись»? – изумился Сеня.

     - …и, если повезет, явится к тебе тот, кто никого не боится и всем в лицо правду говорит, потому что терять ему нечего.  Он тебе и поможет. Ну, ступай, скатертью дорожка…

     - А скажи, бабушка, как ты отсюда выходишь? – не удержался от любопытства Сеня, выходя на галерею.

     - А я отсюда, дружок, уже много лет не выхожу, - сказала хранительница гобеленов. – Иные новые люди думают, что и нет меня в природе. Я с ними не спорю – зачем?

     

    И поспешил Сеня в античные залы. Пытаясь заблудиться, он обошел их трижды, и начал уже впадать в депрессию, когда его окружила группа школьников и, рыдая, попросила вывести  на волю. «Нет проблем», - мрачно ответил Сеня. По пустынным однообразным залам они блуждали минут двадцать. Наконец экскурсанты заподозрили что-то не то. «Вы, дяденька, сами дороги не знаете!» – заявила девочка с затравленными глазами и заревела во все горло. «Заткнись, дура!» -  рявкнул оскорбленный Сеня. В следующий момент в соседнем зале раздалось громкое шарканье, стук когтей и приглушенные матюки. Кто-то из школьников оглянулся, заорал, и через пару секунд Сеня остался с таинственным пришельцем один на один.

       Перед ним стоял древний старец с характерной внешностью отшельника-брахмана. Его лохматая  седая борода достигала колен, длинные патлы увязаны в хвост. Глаза прикрывали надтреснутые темные очки, костлявое тело – истрепанная футболка с готической надписью «Saint-George Harrison». Редкозубый рот щерился в добродушно-издевательской ухмылке. Старец был бос и при ходьбе клацал по паркету нестрижеными когтями. В руках он держал папку с документами.

    «О! –  с благоговением подумал Сеня, догадавшись, кто перед ним. – Вечный Лаборант!»  

                    Вечный Лаборант был в Эрмитаже фигурой одновременно легендарной и  в то же время вполне реальной. Уже лет пятьдесят работал он в отделе научной документации: разносил бумажки, получал по ведомости зарплату и канцпринадлежности,  выполнял прочие необременительные обязанности. Его личность была окружена диковинными слухами: например, что он был великим подпольным рок - музыкантом 60-х; что его атман пребывает в теле Мика Джаггера или Игги Попа, в то время как  неодушевленная тленная оболочка бродит по Эрмитажу, распугивая ненормативной лексикой молоденьких сотрудниц. Иные же говорили, что в облике Вечного Лаборанта заключен в качестве некоего наказания сам Джон Леннон. Вечный Лаборант на протяжении десятилетий оставался кумиром и наставником эрмитажной несознательной молодежи, и немало начинающих сотрудников ему удалось сбить с истинного пути послушания и дисциплины  на тернистую дорогу идейного разгильдяйства и принципиального пофигизма. Еще приписывались старцу периодическое пребывание в нирване, а также свойства пророка, ясновидца и чревовещателя.

    А, подонок! – хрипло приветствовал Сеню старец.

     - Здравствуйте, -   отозвался Сеня, правильно поняв, что старец в хорошем настроении и рад его видеть.  – А почему у вас такое странное имя?

     - До пяти лет я считал, что меня зовут «Заткнись», - сообщил старец, - а потом как-то привык… Ну, че надоть?

    Выслушав Сеню, старец захохотал и треснул его папкой с бумагами по макушке. Часть бумаг упала на пол, но подбирать их он не стал.

     - Ай, молодца! Это ты Коленьке экспонат  в руки дал?!  Небось и не знал, что он  - мой наилюбимейший ученик?

     - Мог бы догадаться, - проворчал бывший карьерист Сеня. – Меня, кстати, к себе  в послушники не примете… если, конечно, в тюрьму не посадят?

     - Ты еще не заслужил, – добродушно, но строго сказал старец. -  Очищай душу нестяжательством, молись Святому Джону Леннону,  и обрящешь, а до Коленьки тебе еще расти и расти… Ладно, парень. Недосуг мне с тобой разговаривать: видишь, документы к Самому, не к ночи будь помянут, на подпись несу. Но ради старой знакомой расскажу, как тебе себя спасти.

     - А Кольку?

     - Да плюнь ты на него, сам найдется. Я, может, и сам бы его скоро убил – небось знаешь, какой он гаденыш.  Тебе же выход один…

    Старец подозвал Сеню поближе и зашептал:

     - Пойдешь сейчас в буфет и купишь там полкило сосисок. Потом держи путь в Эрмитажный театр, а там все кругом, кругом, потом по винтовой лестнице до тупика, а там тебе откроется маленькая дверца вниз. Спустишься и попадешь в лабиринт.

     - Но туда ведь нельзя! – ужаснулся Сеня. – Там же секретные фонды!

     - Нельзя! -  фыркнул старец. – Если очень хочется, то можно. Но пройдет там  не всякий, а только отважный и отмороженный. Там, в лабиринте – сотни коридоров, заблудиться раз плюнуть. Иди куда глаза глядят и жди, пока тени не замелькают за спиной. Одно из двух: либо это крысы, либо кошки. Если крысы, бросай сосиски и беги со всех ног прочь – может, и спасешься. А если кошки, значит, полдела сделано: бросаешь им опять же сосиски, и бежишь со всех ног за ними. И выведут тебя кошки на вольный воздух, во Внутренний Двор.            

    Старец закашлялся и уселся на крышку античного саркофага.

     - Итак, пройдешь через лабиринт и окажешься в дивном саду. Повсюду статуи, решетки кованые  узорные, на клумбах заморские цветы растут. Но ты на всю эту красу не заглядывайся, а ищи место грязное, разрытое, загаженное. Там ты встретишь археологов, которые откапывают Зимний дворец Петра Первого, коего в природе не было. Они обрадуются, станут звать на застолье к себе в раскоп. Но ты туда не лазай,  ничего у них не ешь, не пей, не кури и не нюхай, а то там и останешься на веки вечные, и косточки твои лет через триста другие археологи найдут. А встань ты где-нибудь в сторонке, да начинай им сказки рассказывать: про ежа да про лошадь,  да про цветик - семицветик. Как начнут археологи смеяться, проси у них чего хочешь. Станут они тебе предлагать всякую всячину: обломки, осколки, гребешки из слоновой кости, но ты на соблазн не поддавайся, а проси свинцовую печать «присевший по важному делу революционный матрос», коя им не надобна, потому что из другой эпохи. Далее пойдешь мимо поста охраны прямо в отдел нумизматики и спросишь Пиотровского, не к ночи будь помянут.

     - Как, Самого?! – испугался Сеня.

     - То его китайский брат-близнец Ю-Ю, - снисходительно ответил мудрый старец. – У каждого из нас есть брат-близнец, да не  у всякого он работает в той же организации. Но тебе эту великую тайну не понять…

     - И что дальше? – с нехорошим предчувствием спросил Сеня.

     - Подаришь ему печать. Уж он обрадуется! А тут-то ты ему и скажешь:  ничего мне от тебя не надо, только дозволь мне  остаться на ночь в Египетском зале. И делай при этом рыбий глаз.

     - Это как?

    Старец продемонстрировал рыбий глаз.  Сеня ужаснулся сильнее прежнего и спросил:

     - А не проще было бы пойти к Панихидину  и попросить его?

     - Проще, -  подтвердил старец. – Но мы легких путей не ищем.  Давай я тебе, что ли, для укрепления духа притчу расскажу. Когда Джима Гэллахера из группы «Оазис» спросили, как он относится к творчеству своего коллеги из группы «Бек», он ответил: «У меня в жизни тоже хватало всякого дерьма. Но в отличие от этого ублюдка, я пишу песни не о том, что все плохо и жизнь  - полное говно. Я пишу о том, что жизнь – говно, а жить  мы, вашу мать,  будем вечно!!!»

    С этими словами старец демонически захохотал и провалился сквозь пол.

    Делать нечего -  пригорюнился Сеня и  пошел туда, куда мудрый старец его послал. В подвалах не заблудился, от крыс ускользнул, археологов рассмешил, добыл фигурку присевшего матроса  и подарил, как велено, Дубль-Пиотровскому.

     - В Египетский зал? -  рассмеялся добрый Ю-Ю. -  Конечно иди! Я бы и так тебе разрешил, безо всяких фигурок.  Открою тебе секрет -  я ведь тоже у Вечного Лаборанта год в учениках ходил. Только брату моему старшому не рассказывай…

     

    И вот настал вечер. Музей закрылся. Остались только охранники да Сеня. Крадется он  из зала в зал, из перехода в переход, с лестницы на лестницу… и вдруг слышит тихий жалобный голос:

     - Ты взгляни на меня, мой сердечный друг, обними меня, как прежде обнимал!

    А кто-то другой  слабым  голосом  отвечал:

     - Рад бы, милая, но не могу: злые чары смежили мне очи, сковали руки. Только губы еще шевелятся,  но и те вот-вот застынут…

     - Это все из-за меня! Из-за того, что я Сеньке дорогу подсказала!

     Сеня насторожился -  что за чудеса? - выглянул из-за стеллажа, и видит: перед небольшой статуей фараона Аменемхета  стоит лаборантка Ася и плачет. 

     - С кем это ты разговариваешь? – спросил он ее, выходя на свет.

    Ася вздрогнула, закрывая собой Аменемхета.

     - Ни с кем!

     - А я знаю, кто в прошлом месяце поставил чашку с горячим кофе на китайский столик эпохи Тан, - прибег к шантажу Сеня. – В восточном отделе до сих пор выясняют, от кого на лакировке такой круглый рыжий след остался.

    Ася всхлипнула, но продолжала молчать, как партизанка.

     - Ладно уж, - произнес Аменемхет. – Я расскажу ему. Он нас не выдаст. Все равно мне хуже уже не будет. А вдруг у него получится?

      О чем речь-то? -  не выдержал Сеня.

     - Слушай меня внимательно.  Прошлой ночью, - начал Аменемхет, – мимо меня, как всегда проходили ночным дозором древние цари. Сначала Царь Юга, потом Царь Востока. Царь Запада запаздывал. Наконец он появился, но не один. На руках он тащил упитанного отрока, погруженного в магический сон. На отроке было надето ожерелье из кожи колдуна, дающее власть над тайными путями трех миров. Царь Запада пытался на ходу стащить с него ожерелье и ругался, грозя отроку страшным посмертием.

     - Это был Колька, сволочь! – взволнованно воскликнул Сеня.

     - Царь Запада уже почти прошел мимо, когда он заметил, что я наблюдаю за ним, и сказал: «Ты тут, говорят, повадился по ночам оживать? Давай-ка, завязывай с этим».  И одной левой он наложил на меня заклинание вечного молчания - так, на всякий случай. Благодаря любви этой девушки я еще держусь, но вот-вот окаменею навсегда…

     - Нет! – вскрикнула Ася и опять заплакала.

     - Тихо, - прикрикнул на нее Сеня. – Где мне искать этого Царя Запада?

     - А ты выполнишь мою последнюю просьбу?

     -  Да, да!

     - Возьми меня с собой -  я тебе пригожусь.

    Сеня взглядом взвесил базальтовую статую, мысленно застонал и мрачно сказал:

     - Согласен.

     - Дозор проходит через Египетский зал в 12.00.

    С этими словами Аменемхет замкнул уста и окаменел. Сопровождаемый рыданиями Аси, Сеня  своротил с постамента увесистую статую.

     - Где тут можно спрятаться? -  спросил он.

    Ася, всхлипывая, указала на тяжелую бархатную портьеру.

     

     

    Ровно в 12.00. в воздухе повеяло сандалом, древней пылью и горячим песком, и мимо Сени неторопливо  прошествовал Царь Юга.  Сквозь щель в портьерах Сеня увидел его иссохшее сморщенное лицо с ярким макияжем, пустые глазницы, обведенные кобальтом, золотой урей на коричневом лбу. Царь Юга прошелестел, как влекомая ветром змеиная шкурка, и пропал.

    В 12.02. по залу пролетел сквозняк, принеся с собой запах анаши и формальдегида. В зал бесшумно въехала колесница с огромными полутораметровыми колесами. Впряженного в нее здоровенного полуразложившегося монстра Сеня опознал как экспонат «труп коня №10» из аланского захоронения. Правила колесницей  мумия аланского вождя, высокого татуированного  бандита с раскосыми глазами и оскаленными зубами. Половина черепа у него была снесена боевым топором, зато на другой половине развевались длинные пряди черных волос. На запятках колесницы притулилась обнаженная женская фигура – должно быть, та самая красавица-хранительница, которая пропала в первобытном отделе год назад. Царь Востока ночным кошмаром пронесся через зал и растворился в закрытых дверях.

    В 12.04. вдалеке послышались твердые торопливые шаги.  Сеня покрепче сжал Аменемхета, готовясь к атаке. Дверь с грохотом распахнулась, и в зал вошел мужчина лет сорока в костюме-тройке, с лохматыми черными волосами вокруг лысины и крючковатым носом. Мужчина поглядывал на часы и что-то бормотал себе под нос. Шокированный  Сеня узнал своего начальника Серафима Панихидина. Шеф пересек зал и направился куда-то дальше. Сеня выскользнул из-за портеры,  подумав, что проследить за ним будет правильным решением.

    Выйдя из зала, Панихидин свернул в складские помещения, открыв своим ключом дверь упаковочной. Сеня, крадущийся за ним след в след, осторожно заглянул в замочную скважину.

      Посередине упаковочной, на возвышении, в фирменном ящике с надписью “fragile!” возлежал, как мертвая царевна в хрустальном гробу, уродец Коленька. Сходство с царевной усугублялось шаманской пелериной, украшавшей его короткую шею. Над гробом стояли  две мумии и Панихидин, и о чем-то оживленно спорили.

    При виде нагрудника Сеня пережил невероятный букет чувств - от облегчения до ярости. Перед его внутренним взором возникла восхитительная картина: подонок Коленька корчится на полу под ударами сениных ботинок, а на безопасном расстоянии лаборантка Ася аккуратно упаковывает в кейс шаманский нагрудник.

     - Что значит «не снимается»? -  донеслось до него бормотание аланского вождя. – Голову ему отрезать -  и снимем. Чик - и готово. Дайте-ка я…

     - Никакого насилия, - шелестящим шепотом возражала ему  мумия фараона. – Хочешь, чтобы на тебя пало страшное проклятие нагрудника? Подождите пару дней, и я состряпаю  такое зелье, что голова у этого отрока сама отвалится…

     - Какие два дня?! -  рявкнул Панихидин. – Дольше тянуть уже нельзя. Завтра об исчезновении нагрудника придется доложить Самому. Вы представляете, что тут  начнется?! 

     - Я проклятий не боюсь! - заявил аланский вождь, помахивая боевой секирой. – Сам прокляну кого угодно! Ну-ка, пропустите профессионала…

    Панихидин отстранил его, глухим голосом сказав:

     - Нет. Я сам. Я тут главный, и нагрудник мой!

    И старший научный сотрудник протянул руки к  шее спящего Коли…

     - Обойдешься! – раздался крик за его спиной.

    В тот же миг из-за портьеры выскочил Сеня и с яростным воплем обрушил базальтового Аменемхета на лысину Панихидина, вложив в удар все свои душевные муки последних двух суток. Панихидин без чувств  рухнул на мраморный пол упаковочной.  Статуя Аменемхета покатилась по полу, в последнем усилии злорадно ухмыльнулась и окаменела навсегда.  Сеня, не видя ничего, кроме пропавшего нагрудника, кинулся к гробу и начал в остервенении срывать его с Коленьки.

     - Отойди, собака! -  взвыл аланский вождь,  замахиваясь секирой. 

    Но поздно. Сеня не думал ни о страшном проклятии нагрудника, ни о занесенной над ним секире. Он думал только о страховочной и фактической стоимости экспоната. Недрогнувшей рукой он сорвал с Коли ожерелье и прижал к груди.

      - Пошли все нафиг, -  тяжело дыша, сообщил он мумиям. -  Не отдам.

     - Я с тобой расквитаюсь! -  прорычал аланский вождь.

    И тут раздался голос фараона.

     - Все пропало. Магическая сила нагрудника утрачена. Лично я возвращаюсь к себе в витрину. И прочим советую. Если утром найдут здесь, замучают проверками на подлинность. Давно ли тебя просвечивали рентгеном?

     Аланский вождь несколько мгновений колебался, потом злобно махнул рукой, вскочил в свою ужасающую колесницу и  умчался как призрак. Вслед за ним неторопливо удалился и фараон. Сеня перевел дыхание и увидел, как  из гроба поднялся заспанный Коля.

     - Кто здесь? -  сонно спросил он, хлопая глазами. – Где я?

     - «Где я»? «Кто я»?! -  в истерике завопил Сеня. -  Бля!!! Хочешь я тебе скажу, кто ты?!! Ты - …

    И он сказал. И говорил очень долго и разнообразно. И Коля поначалу молча слушал, а потом не выдержал и начал отвечать... А потом они подрались и чуть не разорвали нагрудник. А потом спохватились и помирились.

    А на следующий день друзья торжественно принесли нагрудник Самому, и Сеня рассказал ему всю правду о черном маге Панихидине, о мумиях, которые по ночам ходят дозором, об оживающих статуях и  прочих удивительных, но правдивых вещах, которые встретились ему в нелегких поисках пропавшего артефакта.

    И Сам вознаградил Сеню по-царски –  приказал  прибавить пятьсот рублей к окладу, так что Сене обзавидовался весь Эрмитаж.

    Тут и сказочке конец.

     

    Избранное
    Моя страница в Живом Журнале
    Страница в Живом Журнале http://anna-gurova.livejournal.com - это мой НЕофициальный приют в интернете. Что там есть? Много всякой всячины...

    Рассказы о собаках
    Обратите внимание

    капитальный ремонт высокое качество Дальше..
    Обмен ссылками    Техническая поддержка CYGNUS HOSTING